В стране начинается фаза бункера

.

В стране начинается фаза бункера, в котором событиями управляют, нервно и бессмысленно чертя карандашом по карте. То, что постсоветская история России – продолжение советской истории, это все чушь для профанов. В действительности, еще только завершается советская история, партийная, бюрократическая, номенклатурная. У нас не кончился советский номенклатурный период – мы просто находимся в состоянии агонии». Такое резкое мнение о современной политической ситуации в России высказал политолог и философ, председатель Исламского комитета России Гейдар Джемаль — эксклюзивно для Накануне.RU.

Продолжение подковерной борьбы…

Постпред РФ при ООН Виталий Чуркин заявил, что Россия может принять западный вариант резолюции по Сирии. С моей точки зрения, это вопрос не самой по себе Сирии, а подковерный удар Медведева по Путину после того, как первому было нанесено тяжелое оскорбление путем постановки его на место. Ему продемонстрировали его полную политическую несостоятельность. Поэтому он и выгнал Кудрина и, пользуясь полномочиями президента, сказал устами своего представителя, что может принять резолюцию по Сирии.

Как всем известно, Путин противостоял медведевской позиции по Каддафи и, естественно, противостоит по Дамаску. Распределение ролей – кто пойдет по списку, а кто пойдет в президенты – должно было прекратить подковерную борьбу, но на самом деле дало ей новое дыхание.

Очевидно, что решение о распределении полномочий было принято в результате большой борьбы и перетягивания канатов. Неслучайно Сурков получил от Путина медаль Столыпина второй степени… Медаль очень «говорящая», очень двойственная. Она «скандально-подмигивающая». Кто был Столыпин? Премьер. Кто дает Суркову медаль? Премьер. Путин как бы говорит, что он «Столыпин первой степени», а вот Сурков — второй. Эта медаль является «подмигивающей» в постмодернистском ключе. Все эти знаковые ходы в российской политике имеют такой характер.

Можно говорить о том, что судьба отношения России к резолюции по Сирии – это отражение внутренней борьбы, а не принципиального решения по Сирии, как именно по Сирии. Здесь есть просто сведение предвыборных счетов. Никакие решения о том, кому стоять слева, а кому справа, не гарантируют гладкого прохождения «политического процесса». Потому что очень высок уровень отвержения режима народом, но также есть и внутреннее сопротивление бюрократической исполнительной среды. Она очень сильно деградировала за последние годы. Мы видим, что решения, идущие сверху, не исполняются или исполняются в пародийной форме. Очень много провалов и неудач. Начиная от большого количества катастроф с человеческими жертвами и кончая странными дипломатическими решениями, военными провалами, падающими ракетами, ликвидацией ГРУ, принятием решения о распиле крупнейших атомных подлодок.

Фаза бункера…

Вся сумма политической картины – мероприятий, следствий, событий, которые происходят в стране, говорит о том, что все хаотизируется, расползается. Внутреннее пространство режима съеживается, как шагреневая кожа, он становится все более и более жестким, и даже отношения со своими сторонниками или теми, кого хотели использовать как таковых, выстраиваются в режиме окрика или обмана, как пример -Прохоров, Рогозин. Вместо того, чтобы их использовать для привлечения избирателей, повышения явки, разыгрывания политической комбинации, их обманывают.

В стране начинается фаза бункера, в котором событиями управляют, нервно и бессмысленно чертя карандашом по карте. То, что постсоветская история России – продолжение советской истории, это все чушь для профанов. В действительности, завершается советская история, партийная, бюрократическая, номенклатурная. У нас не кончился советский номенклатурный период – мы просто находимся в состоянии агонии. Какое-то время был становой хребет, политическая воля, субъектность, которая продолжала поддерживаться на плаву, потом – поражение в «холодной войне», обвал, и включился режим поражения.

Практически все те люди, которые последние 20 лет управляют страной, вышли из номенклатуры, из структур прежнего режима. Это те же самые люди, они мыслят в категориях циничного неолиберального подхода, прагматизма, шкурности. Просто в советский период существовали конвенции ОБХСС, партии, которые мешали и которые просто «стряхнули». За поражение в «холодной войне» Запад разрешил партноменклатуре временно переродиться и пограбить.

А теперь наступает последняя фаза агонии, когда исчерпаны запасы прежнего режима. Запад, который выиграл в «холодной войне» у СССР, пытается добить переродившуюся Россию. Сегодняшняя Россия – подранок СССР. Охотник идет по следу и будет его добивать.

«Часть большой игры»: связаны ли споры в ООН по Сирии с попыткой отвлечения внимания от добивающейся независимости Палестины?

Ситуация с резолюцией по Сирии не столько связана с Палестиной, как утверждают сирийские дипломаты, сколько все же с Россией. Но сирийский режим сам совершил достаточно много ошибок, потому что режим Башара аль-Асада упустил контроль за своими спецслужбами, и они стали объектом воздействия провокаторов, которые туда забрели. Это была антирежимная провокация. Все началось с того, что были арестованы люди, которых подвергли физическому прессингу, можно сказать, пыткам. Это и взорвало ситуацию. Сирия, скорее, позирут в роли жесткого участника антиизраильского фронта. Так же и Саддам Хусейн принадлежал этому фронту. Но Саддам Хусейн воевал не с Израилем, а с исламским Ираном, делал это по поручению США. В принципе, все эти баасисты, национал-социалисты одним медом мазаны. В Сирии есть своя специфика партии Баас, но она только в том выражается, что там в этом обличии выступает группа религиозного меньшинства алавитов, тогда как в Ираке это были обычно сунниты. Притом, сунниты это были чисто формальные, потому что до 90-го года в программном документе иракского Баас указывалось, что его цель – построение безрелигиозного общества. Они были воинствующими атеистами. Их нельзя было причислить к мусульманам, кроме как по формальным признакам происхождения. Точно так же, как советские вожди в большинстве своем формально, по происхождению были из православной среды. Но, конечно, смешно говорить, что советские лидеры были православными. Так же нельзя говорить и о баасистах, по крайней мере, в Ираке. Ну, а в Сирии это – алавиты, это меньшинство, которое противостоит всему остальному.

Дело в том, что Башар Асад является гарантом прозападной стагнации в регионе. Когда на Саддама Хусейна обрушилась военная машина США, он стал позировать в качестве борца с западным империализмом, но до этого он на протяжении ряда лет считался другом США, которые снабжали его оружием и деньгами во время войны с Ираном. Франция и США накачивали иракский режим деньгами, оружием. Люди, которые предстают сейчас как борцы с империализмом, являются, на самом деле, частью большой игры. Есть, конечно, такие трагические люди, как Каддафи, но есть и другие варианты – есть Мубарак, который откровенный неолиберал, или правитель Туниса. Они не скрывают своей откровенной прозападности. Все построено на такой дихотомии, дуализме усатых, почвенных патриотов-диктаторов и таких вот диктаторов-коррупционеров, которые работают «во имя богатых против бедных». Видимо, эта игра уже рушится, и Западу остается только попытаться это использовать.

С Ираном же, несмотря на заявления Запада, у них ничего не получится, потому что Иран – это совершенно другая ситуация, другой контекст. У них нет там игры. Там нет сил, которые способны серьезно пошатнуть режим. Ахмадинежад провел целый ряд реформ в Иране, прежде всего, он отдал селу дотации, и сегодня на селе выгодно оставаться многодетным семьям, потому что дотации идут в большинство ртов на семью. А, поскольку деньги в деревне стоят больше, чем в городе, то, условно говоря, та тысяча долларов, которую семья может получить в селе, держит хорошо их наплаву, в то время, как в городе это деньги небольшие. То есть, первый фактор – мощная поддержка села. Во-вторых, при Ахмадинежаде Иран стал 15-ой экономикой мира, опередил Турцию и подбирается к России. В этом году ВВП Ирана выходит на рубеж в 1 трлн долларов. В-третьих, в Иране имеет место мощный технологический прорыв. По оценкам ряда экспертов, Иран к 2015 году по своему военно-технологическому развитию догонит Францию. Поэтому американцы и считают, что если что-то делать с Ираном, то только сейчас, потому что через два-три года это будет себе дороже. Да и сейчас это себе дороже, потому что разговоры о применении военной силы против Ирана вести несерьезно. В Иране вряд ли удастся организовать нечто подобное. Но, в целом, я думаю, и Палестине, и Хезболле, и Ирану следует думать о том, каким образом сделать так, чтобы пришедшие на смену лидеры и силы в Сирии оказались бы продолжателями сопротивления, а не ставленниками Запада. Западу же сейчас прогнуть Россию, принудить ее встать на западную платформу – гораздо важнее, чем обрушить режим Башара Асада».

Гейдар Джемаль

Leave a Reply