Стихи

1974—2007

***
Смерть — весёлая улыбка
Только танец
только танец
Ах, как весело и зыбко
Наводить на кость румянец
Счастья полная планета
Только танец
только танец
Эй, прорвёмся без билета
В хороводы нежных пьяниц
Я душой цветок без стебля
Только танец
только танец
Прочь безносого констебля!
Выше череп,
оборванец

1972—1973

***
Хрустали в терема
Недоумки последнего рая
Помнишь, сор из избы
Ветер нёс на тот берег реки
Грусть, Али, — дар ума
Помнишь дерзость прекрасной руки
Как узор не избыть
Пробегала по нервам играя
Это снова я к вам
В шёпот моха на срубе сарая
Словно совам Иван
Подарить обещает коня…
Это снова я к вам
Недоумки последнего рая
Как парить
хрустали себе сня?

1973

***
Меня отрыли в земле
Ударило сильным тлением
Рваная кожа — кора
В руках истлевший Коран
Какой-то странник взглянул
Испуганно отошёл
На согнутые колени
Мне брошен жёлтый цветок

1974

***
Девица смеет в сумраке одна
Раздвинувшись, едва смеются губы
Здесь крынка старого вина
И крины райские на ветвях дуба
И может быть однажды самоцветом
Прохладная но дерзкая вина
Змеёю прикорнет на ветвях дуба
И может быть однажды нас полюбит
Звеном соединённым светлый сон
И тёплой каплей изольется кубок.

1974

***
Разденем красавицу!
Серый фантом ожерелья
Моллюсковой вязью скользнёт над игривым
батистом
Пусть вам она нравится — стар и давно ожирел я
И плоти оскал алой дрожью меня не ласкает
В изрубленность грив анархистов
В жемчужную грязь, в барабаны немытых полотен
В полярно-искристую холодность Кая
Уплыли ночные свирели
Но всё же разденем её — ведь она хочет славы
Опаловым утром ей так неуютно и холодно
Так склоним же вежливо мы лжепокорные главы
Расплавленным оловом зальём ей победные губы
Зальём её злые уста
Громко ждущие спермы
Зальём эти медные трубы
Из вен перевитых как вервие
не раз и не дважды.
Однажды
Расширенность глаз её пахом
Вы вспашете смело
Увидите — старые плечи
Осинно одрябли в бессильном желании спелого
И тихих молодчиков алой угрозой покатятся
На древнее Псковское Вече
Ядро золотое в багряное, синее, белое
По жирным следам
На невинном
На девичьем платьице

Девица смеет в сумраке одна
Раздвинувшись, едва смеются губы
Здесь крынка старого вина
И крины райские на ветвях дуба
И может быть однажды самоцветом
Прохладная но дерзкая вина
Змеёю прикорнет на ветвях дуба
И может быть однажды нас полюбит
Звеном соединённым светлый сон
И тёплой каплей изольется кубок.

1974

***
Пляшут пальцы по пяльцам
Через броды бордюров
Занялась женою жажда зла
Под луною пляшут постояльцы юра
Подданные белого козла
От стрелы не скроет дрожь аллюра
Для медведицы любовной рыси мало
Нож положит медная фигура
Щёки злые месяцем окрысив
Ровно в сгусток золотого сала
Причитанием Сибиллы надо
Скликнуть всех на вече брадобреев
Видишь — надломилась в небе радуга
Веселись, мой парус в когтях у рей!
Я взойду подошвой гулкой
По алтарным ступеням ковчега
Дошлый юнга мне протянет Вегу
Отатарив степенные скулы
Капитан я ларца молодой Пандоры
Пенятся потоки даром Пана
Вместо солнца в голубом востоке
Дотлевает бронзой свиток Торы
Пляшут пальцы в тёмном зальце
На балу безбородых уродов
Принесите кто-нибудь семизвёздное одеяльце
Злая жена умерла от родов
…Я стану на острове Родосе
Ранним вставанием радоваться
И ко мне приплывут на лотосе
Тихие как штиль
Народы

1974

***
Исполинские тени колеблются и рушатся
Закат сжимает окровавленные зрачки
Король Карл выходит на плаху
И улыбается кату в тёмные очки
Беспредельное счастье бьет эшафотом
Мне в зубы блещет Полярная звезда
Ах, развернув знамена, плоть стремится
В стремительное пожатие Гольфстрема
Но не собрать мне жатву колесниц
Слышу колокол меча в моей деснице
Славься, славься превыше королей
Слишком возлюбивший Господа Денница
О, радость барабанного боя в оковах
тёмно-алых парусов ярости
Ночь как сова объяла мой пенис
Дружба навеки с моим двойником
Вражда с фараоном голубых запястий
Меси же, меси
Железными пальцами
Нежное тесто мировой кобылицы
Я Хироном увижу, как лопнет пузырь света
С золотого руна
Я Язоном сотру ваши лица
Плавься, человечество, в оскалах столетий
Меня ведёт Полярная звёзда
Чёрным маяком
Мой Аушвиц в привете
Чёрной зарей
Любимый череп
Карла.

1974

***
Роняла на листья
Осенний ранет
Печальная яблоня
В белом платке
Коричневой вязью ковры
по тропинкам
В коварные нити вплели
стрекозу
Но тёмные кроны насмешливых
вишен
Устало зарёкшись кого-то любить
Дрожали в обиде все тише
и ниже
Осенняя бедность клонила лозу
Колоннами солнце размерило утро
На льду словно дымкой припухлого рта
И мёртвая яблоня сонно пролила
В жемчужный подарок на листья слезу.

1975

***
Спасись и цвети,
Зарёю созревшая дева
Лярва,
Ставшая розовой тучей
Сквозь осовелые губы
Пушистым клювом проталкиваешь лепет языка
Теперь ты — лодка, только и всего!
Я поставлю на тебя красный парус жертвенной
простыни
И погребу
В наветренную сторону
Где нож роняет капли молока из вен луны
Где молот-рыба читает руны на твоём киле
Где вянет грот ладьи в кимоно.

1975

***
Вёсла рабов
Над триремою снов
Заклинают немигающие ресницы вагины,
Рассечённой по золотому стеклу неба
Хрупким поцелуем черта.
Разбиваются насмерть глухие колокольчики
заросших ушей старика
И слеза вытекает из тоннеля в розовой плоти
Напряжённого лепестка георгина.
На же тебе, Георг,
Улыбку побеждённого в славе Ра!
Терем твой нов
И на миг тебе снится Регина.

1975

***
…Я же за тенью теней
Тихо летел по острогам
Тёмная память о ней
Подсчитана строго…
Но только вижу сон:
В саду колокола
Всё ближе к паперти задумчивый Додон
Кровавым всполохом вдруг поперхнулся сумрак.
Шесть великолепий в блестящей шерсти
Под белые руки ведут меня в «Зеро»
Карминное — знак шакала
В карманном зеркальце лести.

1975

***
Эндшпиль бесстрастным месяцем погас
Игра в ажур на шёлковой подушке
Стальной серьгой вдруг отблеснёт в очах
Звездой просыпется на зеркала разбоя

И — ах!
Вам вновь запели паруса прибоя
Вы звонко отмечаете бокал
Вибрируя цветными лепестками
Расцветший в смуглых пальцах боя

Но мы —
Мы знаем acajou святой игры
Барокко в снах
По нежным полулестницам спускаются —
Усы фиалкой — тигры

В почётной седине почил фонтан
И полный месяц
Полуприкрыл пугливый свой зрачок
И по аллеям плачется платан
А в замке — дурачок…
Бредут развесив золотые клювы
По горестным саваннам
Совы
в саванах.

1976

***
Нам тихих звёзд блистали улыбки
Нам то ли здесь гулять,
То ли там
Мол, слышите тамтам?
То крайне зыбкий
Из Одессы плачет караван
Все карты на столе:
Агарти и Туле
Глаза заледенели от улыбки
Глаза в аквариуме черепа
Как две стальные рыбки
В неотвратимый
Вписаны балет
Но этот караван?
Но Марья да Иван?
Но разве нас обманут эти руки?
Смотрите — на морозе
Фаллосы стоят
Как изваянья от Луки
С губами белыми от муки.
Нам Млечный Путь в ладони разольёт
Парную сперму спешенного неба
И в путь нас просто позовет
Ресница Бога
Алый взмах звезды
Или вечная
Вся в перстнях дорога.

1977

***
Есть боги человечества — они сонно
Танцуют в центре земли
Под флейту Млечного Пути.
Есть боги титанов: они прошли
По пустынным побережьям,
Мы безумеем, видя их следы.
Есть Бог сеньоров — это чёрный
Кристалл, рождающий свет еще более чёрный
Посвящённый — это осьминог, который вырвал
из себя Адама
И нашёл слепую звезду на
Воображаемом дне.

1977

***
Чудский лес напряжён и тёмен
В небе — месяца круглый ужас
Окровавленный заяц в истоме
Подползает к замёрзшей луже
По болотам, в сосновом гуле,
Там, где в белом — бурые плеши
Скачут юные ведьмы — косули
Злые рыси играют в леших
А над хмурой лесной рекой
Чья-то тень поднялась к облакам
И огромной нелепой рукой
Сыпет снежную манну волкам.

1984

***
Сожги бесполезное «это» —
Влагу в твоей гортани
Сойди в раскаленное лето
Где нет разлук и свиданий
Смотри на листву —
целый ком их,
Зачёркнутых осенью лиц
Близких
чужих
и знакомых
Кошек, собак и птиц
Смотри, как ветер играет
Этой сухой листвой
До самого полнит края
Взгляд обнажённый твой
А ну-ка,
любезный и быстрый,
Жёлтым сюда плесни!
Брось в меня прямо
как выстрел
Прахом чужой весны
Груда на грудь навалится
Что золота листьев лепей?
Дай, погружу я пальцы
В персть,
что легка как пепел
Дай пережить что станется,
Когда буду брошен ниц
О, как люблю я танец
Высохших жёлтых птиц…

1987

***
У виска не растаяв
Синеет тревожная вена
Сумасшедше застыло
В глазах напряжение сна
Неудачник ласкает
Сырою ладонью колено
Это страшная сила —
Вошедшая в старость весна

1987

***
В глубокой ночи
без конца и без края
Я веки смежаю
и вижу зарю
Я знаю,
то — зарево дальнего рая
Где я
как сухое полено сгорю
Открою глаза —
темнота и — ни звука
Огромен и пуст
непротопленный кров
И пылью алмазной
бесстрастная скука
Ложится на космос
как смертный покров
А в чёрной пустыне
бездумно и гордо
Вздымаются ели
в колючей броне
Их мягкие кроны
их твёрдые бедра
Готовы к терпенью
и к смерти в огне
Как ёлкам
в зелёном и сумрачном теле
Мне жить под снегами
до знойной поры
…В их медленных лапах
ликуют метели
А летом
целуют их стан топоры.

1987

***
О если б знать тебе прежде чем вырасти
Что от жара любви столько сырости
Жизнь —
Ведь это совсем ничего
Или, может быть, слишком мало
Жизнь — это просто то
Что тебе человечество дало
У тебя есть глаза и усы
У тебя есть мозги и печёнка
У тебя есть батон колбасы
Магнитофон и девчонка
Жуй сервелат, лапай подругу стоя
Все это выплеснул ад, это — дары застоя
Ты не виноват,
Что твоё тело — лишённый фольги шоколад
Ты не виноват, что на лбу тавро…
А бездна взыщет своё добро!
Встань на колени, скажи: «Невиновен,
Что я статист без центральных идей
В этом балете абсурда и крови
В танце маленьких лебедей!»
Жуй сервелат, лапай подругу стоя
Ад всё возьмёт назад — это конец застоя
Рухнет от бремени власти
Меж временами мост
Мигнёт, задрожит и погаснет
Свет алых звёзд
Ты будешь кричать и молиться
Возвращая назад дары
Одно за другим померкнут лица
В зеркале чёрной дыры
Ведь на тебе, мой милый, тавро
А бездна любит своё добро…
Но ты не виноват!

1987

***
Отравитесь, твари
Кровью дальнего!
Вам,
вампирам
Запретил рожать
Я,
Провидец
Провиденциально
На пиру поставлен
В сторожа
Весь я — выкован
И весь — неумолим
Равнодушен к реву
Аввакума
Мне милее
зелени
земли
Собственного пульса грохот
В вакууме
Да, провидец!
Брови надломив,
Самого
Себя сожгу прищуром
Вижу
как в бинокль
Звезду —
Мой личный миф
Над планеты страшным юром
Широка
Как родина мне пагуба
Приглашает в гости
на ничто
Смерти смысл
Давно читаю по губам
Лиц
беззвучных
толп

1987

***
Анонимность мира
Бесконечность множеств
В золотой пустыне мой потерян след
Утром из квартиры вышел на площадку
Человек без кожи полусотни лет
Анонимность мира… Ничего нет проще
Ничего нет шире простоты ноля
Бесконечность множеств в городской пустыне
Крик уходит с ветром в дальние поля

1988

***
Мир сомкнётся за твоей спиной
За тобой задёрнется как штора
Мир тебя поглотит
словно ночь
В переулке поглощает вора
Переулок — весь твой странный мир
Нем и крив и нестерпимо вздорен
Серый месяц — вытертый до дыр
Половик в небесном коридоре
Как из бездны этой моросит
Зябкий дождик на живые плечи…
И не иссякает, паразит!
Вздрогнуть — миг, а подлый дождик — вечен
Вздрогнешь — ты, но вечно
всё кругом
Всё, что неподвижно, всё, что мертво
Жди, и вдруг окажется врагом
Собственная
тайная аорта
И тогда сомкнётся за тобой
Смерть твоя
как шёлковая штора
Смерть тебя поглотит словно ночь
В переулке
поглощает вора.

1989

***
У меня нет собственности в жизни
Моего — всего лишь смерть
Над тяжелой одурью отчизны
Я — вихрь враждебный, я — круговерть
Железное небо гасит клич
Боги не подъемлют век
Я теперь истина, я — божий бич
Я твой судья, человек
У матери-анархии не счесть сыновей
Званых поменьше чуть-чуть
Что же до избранных чистых кровей
Почти безлюден их путь
Я очнулся от чумного сна
Вашего прихода ждал давно
На моей улице — гражданская война
Батька Нестор стучит в окно
Чёрные знамена, чёрная стихия
Чёрных сердец чёрный огонь
Правая анархия против деспотии
К правому берегу правь, мой конь!
Стой, погоди, колесо богов
Перестань скрипеть постылой осью!
Слишком велик урожай дураков
В эту навсегда последнюю осень
Выйду ли я в поле — там от стужи голо
Дай разденусь тоже, буду голым я
Царственная воля против произвола
Не заледенеет сердца полынья!

1989

***
Страшнее глаз
Абсолютное молчание ночи
На дне вопроса
Белеет простынь полоса
Как горизонт…
За далью даль грохочет
И блеск тороса каскадом падает с ножа
…И расцветает на стене
Гитара чистого забвенья
И на руках младенца поёт отец
В прозрачной глубине полярной ночи
Как знамя реют
Мёртвые глаза

1975—1997

***
Праздник жизни

Салюты соломой на вилах
Под треск обречённых ура —
Как с женщин в захваченных виллах
Слетают защитные бра
Триумф без восторга и чести
Медаль за проигранный бой
Сегодня Земли человечество
Навек расстаётся с собой
С собой
С перечёркнутым веком
Что вечным казался как зло
Так с тестом прощаются пекари
Броском в огневое жерло
Спиралью
Под утро усталою
На убыль катил карнавал
И месяц звездой пятипалою
Концу отсалютовал

1997

***
Свистят круговые сажени
До зелени жадной косы
Тугие спирали движений
Сжимают пространство в часы

Сжимают поляну до тела
Готового замертво лечь
Травой, что вчера зеленела
А завтра — в ревущую печь

И в центре последней спирали
Как вялая тёплая слизь
Ползёт из-под кованой стали
Косой рассечённая жизнь

1998

***
В чёрном провале
Дети играли
Сто
Может, триста неведомых лет
…Мягкие волны
Тихая пристань
Там
Где нас уже нет
Мёдом текут световые изломы
В сером кристалике хрусталя
Нет, то не дети
Нет, это гномы
И не вода, а — земля
В чёрном провале
Чистое поле
В ширь окоёма — снега
А в поле — вьюга
А в сердце — воля
Сердце навеки в бегах

1998

***
Ты ляжешь спать и будешь уничтожен
Проснёшься в «нет» — и бледная весна
Из недр земли придёт к тебе на ложе
Допить остаток жизненного сна
В твоих зрачках застывших отразится
Рассветный край багрового огня
И я приду
Примчусь к тебе как птица
Как слабый запах
скошенного дня
Твой холод нем и неподъёмны руки
Но ты греби к тем дальним островам
Куда зовут как песня эти звуки
Слепых камней
Катящихся по рвам.

1999

***
Здравствуй, серый, тихий, неподвижный,
Замерший навеки у черты
Отрекаюсь, словно Пётр, трижды
От того, что мной являлся ты
Ты — мой труп
За этой тусклой маской
Утверждался центр бытия
Не поверят…
Словно в страшной сказке
Мы вдвоём средь ночи — ты и я
Только ты!
Я снова стал тобою
Разомлев на мраморном столе
Как корабль, снаряжённый судьбою,
Ты готов к пути в кромешной мгле
Ты — мой труп, недвижная галера
Точкой уходящая в нежизнь
И с тобой в цепях железных Вера
И Любовь
до траурной межи

1999

***
Химеры на беззвучных лапах
Ползут к союзу параллелей
Миры без меры горький запах
Точат в пустом пространстве сна
В объёме крайнего страданья
Кто были мной давно истлели
И только в чёрных водах Леты
На леске кружится блесна
Я словно не был…
Словно не был…
Замкните вечность в синий вечер!
Я знаю, там за расставаньем
Сияет бешеная ночь
Но в миг союза параллелей
Я чёрным заревом помечен
И этот след мгновенной тайны
Бездонной тьме не превозмочь

1999

***
За краём домов собираются первые звёзды
А ветер в кульки собирает асфальтную пыль
Должник-тополёк до последнего листика роздан
На каждом листе никому не понятная быль

О чём
Голубому дождю ничего не приснится?
О чём
Ничего не расскажет нечаянный сон?
Под грузом слезы,
Задрожав, надломилась ресница
И сердце застыло
Под грузом слёзы в унисон

Ты слышишь, как хлопают окна в глухих переулках
И в сумерках мерно
Железо по крышам гремит?
Мой брат, это значит, что рвётся материя гулко
Материя мира,
В котором я был только миг

Я месяцу вверил до боли любимые лица
А всё остальное роздал незнакомым ворам
Так пусть по дворам
С крыш летит в мою честь черепица
И ветер пусть воет
С тоски обо мне
по дворам

1999

***
Опусти свои руки
В грохочущий вихрь воды
Чтобы холод упругий
Их сладко и больно сковал
Опусти свое сердце
В клубящийся понизу дым
Чтоб измученным телом
На землю упасть наповал
Полюби эти скалы — чугун в череде облаков
И как пахнет тоскою
Полуразложившийся труп
Потому что лишь это —
Тебе до скончанья веков
Лишь ветрам целовать
Уголки твоих высохших губ
Ты не знаешь ни места
Ни времени этого сна
О себе ничего
Не прошепчешь суровой земле
Только словно невеста
Стоит над тобою сосна
И душе напоследок
становится как-то теплей.

2000

***
Сквозь вопли взламываемых автомобилей
Через ночную черноту бульваров
Приходит знание, что тебя убили
В нелепом тупике,
в случайном баре
Приходит весть под грохот водопада
И на часах застопоривает стрелки
Приходит весть и стены тихо падают
Нуждающиеся давно в побелке
Приходит смерть как грохот водопада
И я хочу туда,
в тупик,
в тот самый,
Хочу увидеть дверь в пределы ада
И проституток в импульсах рекламы
И то пятно,
неброское на сером,
Где расплескалось сердце по асфальту
Хочу, хочу, расплющивая нервы,
Зубами ощутить хочу я сталь ту
Ад ни к чему совсем с такой вселенной
Такой тяжелой, что ломает плечи
…И отчего-то вдруг я на коленях
Своею кровью почему-то мечен
И гром в ушах как грохот водопада…

2000

***
Когда придёшь — и если ты придёшь
Как знак, что самый страшный сон не вечен
Всего в двух метрах от твоих подошв
Внизу
Я потянусь к тебе навстречу

Я буду знать, что это твой привет
Меж нами держит приоткрытой дверцу
И твои слёзы
Лёгкие как свет
Прожгут песок к исчезнувшему сердцу

Ты шёпот мой услышишь из-под плит
О том, что там
Мне неотвязно снится
Какое небо надо мной горит
Какой простор в моих пустых глазницах!

И в этой ровной необъятной мгле
Мой смертный тлен охватывает ужас
Когда тебя не будет на земле
Я под землёй
Себе
Не буду нужен.

2000

***
Слеза древней воды.
Слеза бездонней!
Когда она решает вдруг пролиться
Прозрачная основа мира тонет
В едва заметной блёстке на реснице…
В бессильно нежной этой сфере света
В которой как пружина сжато сердце
Любая песня до конца допета
И заперта на ключ любая дверца
Исхода нет
И нет конца и края
У этой страшной крепости страданья
Где за отсутствие вины карают
И смертный дух обкладывают данью
Пока слепая вдруг не вспыхнет ярость
Целительно все рвущая на части
И сердце
Словно челн поставит парус
Чтобы скользить
По юным водам страсти

2000

***
Каждое слово — загадка…
Внутри будто чёрная точка
Лишь иногда, украдкой,
Движется за оболочкой,
Брезжит через начертанья
Сквозь звуковую лузгу
…И открывает тайну
Кто-то в моём мозгу
Кто-то, любящий слушать
Шорох на дне сердец
В час,
Когда даже души
Гасятся наконец
Только ему доверю
Вырезать на плите
Слово
Что станет дверью
В дальние страны те…

2000

***
Я как-будто снова в колыбели
И как-будто снова надо мной
Вьются, вьются
Как снежинки белые
Голуби
души моей лесной
Это значит, что прошли печали
И просохли слёзы на глазах
Это значит — караулом встали
Ангелы
на всех восьми углах
И покуда небо развиднелось
И на миг
умолкла круговерть
Будем вместе
Чтобы жить хотелось
И не так
хотелось умереть

2000

***
Светлый лес
В золотой, неразбуженной дрёме
Встал над шумом души
Как зелёная тишина
Ты скажи,
Разве может быть что-нибудь кроме
Нерушимее что-то
тягучего этого сна
Не боюсь!
Разве я не испытан ветрами
Веселее и жёстче
Чем шомпольных сосен
ерши
Эти кроны
Ещё заполощут кострами
Солнца, сжатого в фокус
Оптически ясной души
Только б сердцу скрепиться
Пред жарким наплывом печали
Только б сердце не выдать
Пьянящему чувству конца
Я войду в этот лес
Легче
Холодом кованой стали
Он давно меня ждёт
Словно с вестью победной
гонца

2000

***
На том конце
Слепом конце луча
Стоит мальчишка со щитом и в латах
Я вижу блеск фанерного меча
Сквозь пурпур век
Внезапной болью сжатых
Сквозь пурпур лет, сощуренных на свет
Что нестерпимо бьёт из-за ограды
Из глубины
Которой больше нет
Из тёмной влаги сгинувшего сада
Я знаю,
Мальчик смотрит на меня
Сквозь этот свет черты не различая
С той стороны сегодняшнего дня
В каких-нибудь полсотне лет отчаянья
Он смотрит в догорающий закат
Прикрыв щитом разбитое колено
Туда
Где ждёт невидимый солдат
На пять минут
Отпущенный из плена

2000

***
На нашей даче нам не до игры
Вчера разбилась насмерть кукла Настя
Летите дальше, добрые шары,
И окунайтесь в золото несчастья
Темнеет небо горизонтом гроз
Рычит мотор, невидимый с участка
Каким нежнейшим цветом в землю врос
И как меня тогда писала краска?
Лишь иногда, тоской во сне ведом,
Вхожу в тот луч без видимого края
И каждый раз там свой встречаю дом —
Как купина, горит и не сгорает…

2000

***
Как книжный червь
Лишь я
Стою преградой аду
С Платоном в кобуре забытый на посту
Устал я подставлять ладони листопаду
Величественных книг
Написанных впусту
Устал я прозревать
Таинственные связи
Распавшихся времен, сменившихся небес
И с топором в руках
Оборонять от мрази
Я больше не хочу свой заповедный лес
Я знаю:
Ад войдёт, бесчестье совершится
Ревущая орда нахлынет сквозь пролом
И в этот смертный миг
Всего одна страница
Сверкнёт передо мной отчаянным крылом
Полуслучайный стих на клетчатом листочке
С водоворотом лет потерянно кружил…
И вдруг
Десяток фраз как взрыв сольются в точке,
Которую пойму,
Ради которой жил!

2000

***
Лежу посреди дороги в спокойной позе
Меж мною и синевой — лучевая связь
С одной стороны я похож на усопшего в бозе
С другой —
На бомжа, с размаху упавшего в грязь
И бабочки,
Как пикирующие яхты
На виражах демонстрируя небу класс
Летят и летят на свет моей катаракты
В озёра моих студено незрячих глаз
Надеются,
Что от них я вот-вот прозрею
Пойму,
Как сердца их молоды и честны
Горят,
А вверху надо мною реет
Незримый факел ещё не пришедшей весны.

2000

***
Пропадай
В неразбавленной белой стихии
В элементе воды
кристаллически сжатом до сна
В этом сладко-солёном
Холмисто-равнинном стрихнине
Где средь сонма красавиц
Безносая только красна…
Пролетай
через брешь
На хвосте у блатных электричек
На ту сторону души
За китайскую стену
В ту степь…
Никуда не смотри!
Только слушай, как мгла тебя кличет
Только слушай внутри
Нарастающий валом тустеп…
За отвалом земли
За отрогом идиотских сказаний
Сокрушаются навзничь
Последние связи опор
И земля словно сука
Скулит под огнём истязаний
И в стеклянных глазах
Концентрирует сучий укор
Не внимай!
Вдовьи слёзы — лишь чавканье глины,
У которой ты будешь
Всегда
нелюбимым зерном
Стань навеки неверен,
мой брат,
Этим плачущим ивам
И земле цвета неба
с бесстыдно подставленным дном
Я поверил в конец
Никогда
я не верил в начало
Вот тебе мои руки
Сквозь зеркалом вспыхнувший миг
Принимай от меня
Всё, чем эта земля нас достала
И попробуй один,
Мой возлюбленный брат
и двойник

2000

***
За дымной пеленой завесы,
Кудрявящейся как прическа,
Смертельно лязгало железо
Ломая психику подростка
Круглясь железными боками
Как чайники на водопое
О траки обрывая камень
Сползались танки к месту боя
Их носики
носы
носища
Вслепую вытянутых пушек
Принюхивались к пепелищам
Цепляя за углы избушек
И ожиданья трезвый холод
Сменялся выломанной елью
Когда в беззвучной вспышке молот
Плющил тела в одно с шинелью!
Незабываемая повесть
Чрезвычайно тяжких масс
Которую в косую прорезь
Навек запомнил мёртвый глаз.

2000

***
Я помню стальные ночи
Глухие белые стены
Разорванные
в клочья
По телу
метались
тени
Как крысы из вечной тьмы
Пропитанной сульфазином…
Я помню как выли мы
Сквозь высохших губ
резину
И как нестерпимо жгут
Распоротые запястья
В которые врезан жгут
Позорной
простынной
масти
…И капельку на игле
…И с фиксой пасть в полпалаты
Горят в сульфазинной мгле
Халаты…
халаты…
ХАЛАТЫ-Ы!
И я, потушив мозги,
На койке скачу как конник
Сквозь внутренний визг пурги,
Летящей
через подоконник

2000

***
Мой звук таков, мой глас таков
Я верю только в чёрный смерч
Падите, призраки оков,
Рассейтесь, стены мира, прочь!
Пусть хаос выжигает мозг
И рвёт зрачки из стылых глаз
И тело плавит будто воск —
Таков приказ,
Святой приказ
Мой крик таков, мой стон таков:
Я верю только в силу «нет»
Что пролетев тоннель веков
Из черноты рождает свет
Я верю в абсолютный взрыв
Который будет в первый раз
И сердце вскрою как нарыв
Чтоб выполнить его приказ
Мир! Шуткой приговор речён
Исчезнуть — мне, тебе же — стать
Ведь словно пёс ты обречён
Мое отсутствие лизать
Пока не явится другой
В темнейшем, может быть, плаще
И победительной ногой
Не остановит ход вещей

2000

***
Мы постигаем правду в меру смерти
Как горечь в послевкусии молитвы.
Пока живём, ещё не смеем смерить
Свои сердца с её могучим ритмом.

Но существуем как её изнанка.
Как негатив любительского снимка,
Что щеёкнут на перроне полустанка,
Возникшего минутною запинкой.

Мы думаем о ней как о запинке,
Об остановке где-то в чистом поле,
О превращениях трепетной былинки
В круговороте жизни — и не боле.

Но существуем только в эту меру
Бесследности, безмолвия, забвения.
Непостижимый миг рождает веру
Из вечности выковывая звенья.

2001

***
Какой-то свет
Какой-то странный звук
Являющийся в тёмном изложеньи
И гулко отдающийся в сердцах
Я выразить хочу природу жженья
Которое обрушится на кожу
За горизонтом сна
Где мы лишь прах
Я выразить хочу немыслимую точку
В которой нет начала и пути
Где только ночь перед рассветом
Где только сон перед расстрелом
В которую нам надлежит уйти
Слепящий свет
Металла ржавый звук
Пришедший через сумрак разложенья
И гулко отдающийся вокруг…

2001

***
Наша тайная связь с собакой
Беззащитным и яростным зверем
Где-то в сердце отмечена знаком
До поры мы в него не верим

Но когда подыхает пёс
Зарываемый в землю без почестей
Вдруг пронзает душу до слёз
Леденящий клык одиночества

Мы ведь сами отнюдь не львы
Относительно меньших братьев
И без почестей примут рвы
Несчислимые наши рати

Мне не жаль, что людей в распыл
Отправляет десница Бога
Замечательным пёс мой был
Жаль его.
И себя — немного…

Ноябрь 2001

***
Я ненавижу жизни ликованье
Еще ужасней смерти чёрный лик
В каком бреду
Как цепь на наковальне
Земное время мне сковал Старик?
Я вырву с мясом гвозди, что распяли
Меня на этом солнечном лугу
Достанет сил дракону!
Ведь не я ли
Свой гордый дух
Не раз сгибал в дугу…
Слезятся звёзды и луна мигает
Они не знают настоящий зной
Не жалкий жар, который обжигает
А тот прозрачный
Вычурно резной
Пускай магически вокруг заледенеет
Животный трепет млеющей земли
И вместо трав кислотно зеленеет
Букетом в сердце брошенное «пли»
Я в этой глине долго спать не стану
Раскалом тлена разобью мороз
И над могилой обновленным станом
Взойду в снегах
Как колос
Как колосс
И белый ад от савана отступит
И я пройду по белому мосту
Ведь я из тех
Чья плоть навеки тупит
Небесных кар
Стальную остроту

2001

***
Смирение… хитрое слово!
Наверно, могила смирит
Могила исправить готова
Подагру, горбы, гайморит
Но если по-честному — знаю
В себе нераскаянный грех:
Презренье ко всякому краю
И холод сердечный — для всех
А также неверие в счастье
В благой первозданный устой
Глубокая ненависть к власти
Насмешка над жизнью простой
Уверенность в том, что законы
Не смеют стоять на пути
И сильного право исконно
По судьбам и трупам идти
Готовность к немедленной злобе
И падкость на грубую лесть
Желание тем, кто в утробе
Коварно взлелеивать месть
Сама неспособность смиряться
Само любованье собой
Не каждое кладбище, братцы,
Такого возьмет на покой!

2001

***
Женщины — зеркала,
В которые смотримся мы,
Могучие как скала,
Ласкаем тела немые

И лижем их горький мёд,
В них погружая губы.
Мы — брошенный в мир народ,
Чувственные и грубые…

Мы рвём их прозрачные нервы,
Свирепо стуча по гитарам,
И каждый становится первым,
Прежде чем стать старым…

Остывшие наши тела
Потом забирает ночь,
И женщины-зеркала
Ничем не могут помочь.

28.03.2002

***
Манифестация нолей,
В которой почитают власти,
И каждый ноль молит: «Налей
Мне всенародного причастья!»

Ноли идут, чеканя шаг.
Держа пред камерами речи.
И добрый сказочник Маршак
Сажает внука им на плечи.

01.05.2002

***
В мифе форм я — глина
— а не дух —
И меня лепил Господень перст
Чтоб в конце мучительный недуг
Расписавшись
Нацарапал крест

Так что скулы эти не ваяй,
Не хочу остаться среди форм!
Да и то сказать,
Каким червям
Пригодится бронза на прокорм?

06.05.2002

***
«Раскрылась бездна, звёзд полна…»

Я не боюсь этой бездны спиральных галактик
Этих рассыпанных гроздьями тёмных планет
В связанном накрест пространстве как опытный практик
Знаю на ощупь я каждый вопрос и ответ

Я не боюсь погружаться в развёрстые раны
Этого тела, что время бинтует как труп
Холод беспамятства ставит для боли экраны
И не даёт разомкнуть онемение губ

Мир все равно обернётся щепоткою пепла,
Пепла, в котором я буду живым угольком
И от сознания этого только окрепла
Вера моя ни в кого и мечта ни о ком

Белые звёзды потоком проносятся навзничь
Между бровей прожигая телесный туман
Это душа моя, в ночь распахнувшая ставни,
Смотрит, как сердце, взрываясь, идёт на таран.

06.05.2002

***
Сходились по-волчьи, вынюхивая кусок.
Дрались, как шакалы за каждый рваный носок.
А после, облизывая вислые брыли,
Лакали живой человечий сок…

И каждый, тысячью каинств краплёный,
Рычал, ощерясь, что, дескать, «я — не я».
А золото падало звонкими каплями
В молитвенные чаши для недаяния.

И расходилось
по лапкам,
лапочкам,
Лапищам при воспалённых туловах.
Кому палило белые тапочки,
Кому приятно дуло в пах.

Они молились!
Ну, не чудо?
Орда ли, стая ли — как хотите…
Крестясь и кланяясь
— что твой Иуда —
На перекрёстке всех политик.
А вокруг перекособочено
Тянулись к золоту недотыкомки.
Мильёны выползших на обочину
С мозгами, высохшими как тыковки.

Невыразительная тьма ублюдков,
О которых ворон не каркнет.
Не личинки, а просто люди.
Личная гвардия олигархов.

17.10.2002

***
Верила — шла во тьме, простирая руки
Зябкий ветер с просёлка платком играл
Верила — а он просто играл тобой от скуки
Веру твою речами жидкими крал

Что тебе остаётся в огромном пространстве
Сверху звёзды, и ты на дороге одна
Только лечь в незамысловатом своём убранстве
На земле, откуда и смерть не видна

И гонимая ветром, тоскою и болью
Всё же примешь покров всепрощающей тьмы
И с просёлка свернёшь в необъятное поле
Где бесплотными толпами ждём тебя мы

2002

***
Звенит, кружась
Звенит, кружась
Звенит, кружась

Всё дальше вниз
Всё дальше вниз
Как лист

Спиралью сжатою снижаясь
В грязь
Но смертным золотом пред небом
Чист
Но смертным золотом всему
Смеясь
Спираль закручивая сжатый
Звон
Необратимо ускользает в грязь
Словно торопится со света
Вон!

2002

***
Неумолимый запах пыльной зелени
Так близок мне, что больше не могу
Ни шага…
Вопреки тому, что велено
Покончить взрывом сердца
На бегу…
Пусть без меня сквозь лес
Бежит излучина
Пустой дороги в невозможный мир
Из фотографий
Временем закрученных
Из памяти
Протершейся до дыр!

2002

***
Тяжёлой серой раковиной сердце
Рождает эхо океанской крови
Чьё гулкое безвременье не мерится
Ни мигом и не вечностью суровой

Но только далью, страшной красной далью
За горизонтом необъятной жизни
Но только сталью, только струнной сталью
Что оружейной тоньше и капризней.

Гори лицо, подставленное лету
Багряно полыхающему в сердце
Что может сжечь как старую газету
Вселенную в которой не согреться.

2002

***
Мой друг утонул в глубокой земле.
Плывёт он скелетом среди камней.
А я пока наверху, в тепле
Живу, не считая до смерти дней.

Бездумно время летит, летят
Секунды с пульсом моим в унисон,
И лишь иногда, как электроразряд,
Безумный страх пробивает мой сон.

Я вдруг понимаю, что в чёрной дыре
Неведома дата календаря,
И значит все, кто теперь в игре,
Живут напрасно и дышат зря.

27.10.2003

***
Огромным солнцем излучая ярость
В разбег входя из бешеных глубин
Я попираю немощную старость
Своей мгновенной гибелью любим

Вдруг приподнявшись на краю кровати
Я снова вижу под собой Памир
И ступни утопают, но не в вате —
В снегу и облаках, закрывших мир

Я знаю — шаг вперёд, движенье воли
И сердце сократиться до нуля
Слепой восторг, и вскрик, и вспышка боли
Которой нас приветствует земля

Я знаю, в этот миг вокруг исчезнут
И стены, и окно, и скудный двор
Чтоб кануть, оплодотворяя бездну
Мне красной каплей в девственный простор

Но ожиданье жутко! Но — отсрочка,
Где каждый час как камень — на века,
Как белоснежно свежая сорочка
На бесполезном теле старика…

2003

***
Когда тускнеет солнца шар
Ползёт как мутный изувер
Простора серенький кошмар
Через незапертую дверь

И обнажённо бьётся медь
Звонка негаснущий конец —
Вибрируя на ноте «смерть»
По резонаторам сердец

Жуком в ночную колею
Сползает тело на постель
И я плюю,
плюю,
плюю
В прорезавшую стену щель

Через неё придёт рассвет
Ворвётся яростно весна —
Но только через много лет
После бессмысленного сна!

2003

***
Я сегодня сердца открывать не стану
Есть ведь логика дежурства у страстей
В перегибе девичего стана
Мне от Бога не видать вестей
Поцелуи засияли аурой голов
Как салютный росплеск в тиши
Это в лодке трепещет запретный улов
Приключение жадной души
Мне, колдунья, не нужны признанья
Я твоих признаний не хочу
Я тебя надолго в няньки нанял
И не детским шалостям учу
Чтобы плоть вскипала мыльной пеной
И река молочная текла
Чтоб под бритвой открывались вены
И в мозгу чтоб пламенела мгла
Открывалась, распахиваясь жарко
От жары соски блестели влажно
В небе силуэтом словно арка
Триумфальная, и девственно отважная
Ты ладони подставляя росам
Ты колени погружая в землю
Не томи бессмысленным вопросом
Тишину, которой оба внемлем
Я не стану целовать тебя, закрученную
Словно ниточка
да с рукава
Пусть другой теперь тебя измучает
И распишет все твои права

2004

***
Не выйду из сна!
Не покину глубокой печали.
А ты, моё солнце,
Ты можешь совсем не светить.
Я знаю, что тьма
Покрывала всю землю вначале
И выдержу это,
Пусть рвётся проклятая нить…
Все тело моё
Лилипуты кругом обвязали.
Их нитями жизни
Я точно прикован к земле.
Но солнце встаёт!
Как король в подобающем зале.
Свободным от пут
Я на цинковом лягу столе.
Всходи моё солнце!
Но только вставай не оттуда,
Откуда восходят
Светила для прочих больных.
Тебя целовать
Я не буду как рыжий иуда.
Меня поцелуешь
Холодным железом под дых.
Я знаю, что пот
Покрывает все тело вначале,
Чтоб тёмной земле
Хоть немного от муки испить.
Не помню уже
Как при жизни меня величали,
А солнце восходит…
Сжигает последнюю нить!

2004

***
Кто в жизни хоть раз видел чёрный кристалл
непогоды?
Он в сердце моём,
Он во лбу как магический глаз.
В нём знание, что буря грядёт на беспечные воды,
В нём ужас, что ветер как пыль скоро сдует и нас.

Не правда ли,
вместе, друзья, исчезать нам страшнее?
Не правда, что смерть на миру
так уж очень красна!
Вот я перед всеми, так что ж я дрожу и синею?
Как будто январь на дворе, а не в цвете весна.

А этот мороз не зависит от времени года.
Кипение жаркого неба ему нипочём.
Закрою глаза — неотступно топор и колода
И кожаный фартук у плахи забыт палачом.
Неужто и вправду вся жизнь была глупый обманчик
В расчёте,
что я от стыда не посмею кричать.
А как же приказ все закончить,
собрать чемоданчик
И выйти во двор, чтоб с улыбкою смерть повстречать?
Но я не за тем проползал через медные трубы,
В огне и воде
сотню посохов стёр до щепы,
Чтоб мне напоследок
какой-то мерзавец сугубый
Надвинул на лоб как венец шутовские шипы.
Я выйду в окно — пусть на входе звонят и колотят,
И смерть через дверь предлагает на ордер взглянуть.
Я знаю, что нужно моей износившейся плоти:
Немного забыться,
Хотя бы чуть-чуть отдохнуть.

2004

***
Ничто из голубых устоев дня
Отторгнувшись, не подлежит обмену
Восстановленье будет без меня
После того, как сталь оближет вену.

Пускай под грузом горя все уснёт
Чтобы на миг забыть о чёрной яви
Но приготовлен миру новый гнёт
И пробужденье во сто крат кровавей.

Когда в утробах робких матерей
Плод шевельнётся в проблеске надежды,
С брюхатых самок похотью зверей
Со смехом будут сорваны одежды.

И на колени брошены отцы
И братья, чтобы очи жгло позором
И блеянье терзаемой овцы
Земле и небу станет приговором.

Вы думаете, бездне просто жечь?
Вам кажется, что аду сладко мучить?
О, зло хотело б сбросить бремя с плеч,
Но не оно решает Вашу участь!

Так вам на дыбе думать не о нём.
Ведь вашу плоть пилой терзает благо.
Небесное становится огнём,
Чтобы вскипела болью жизни влага.

2004

***
Уходящая жизнь
Оставляет себя как надежду
Словно семя травы
Что по осени сыпется в гной
Словно руны любви
Что навеки прорублены между
Между проклятой явью
И трепетом жизни иной
Уходящая жизнь по пути расцветает как знамя
Как отчаянный бутон
Что ложится в чужую постель
Уходящая жизнь выкликает молитвенно «Амен»
Оторвав от себя
Всех вчерашних забот канитель
На иссохших губах
В поцелуе неслыханной силы
Вера тысячи лет
Из разбитых флаконов сердец
Это я говорю,
Я прощаюсь с тобою, мой милый
В мироздании зеркал
Обретя настоящий конец

2004

***
Тебя больше нет
Это просто, конкретно и грубо.
Ты в морге лежишь
Как убитая ветром свеча
Спокойные тени
Стоят в карауле у трупа
И чёрной тоской
Эта ночь меня рубит сплеча
В седых волосах
Не дрожит замороженный воздух
И серая кожа
Кротка в ожиданьи земли
Но только огонь
Только он ещё движется грозно
Огонь наших дней
Наших лет, что остались вдали
Прости, не пойду
Не пойду за тобой до могилы
Не стану смотреть
Как в шесть рук тебя скорбно несут
Наверно, в аду
На мгновенье увижу тот милый
Твой девичий стан
В валентиновском юном лесу

05.01.2005

***
Пусть кислотой залиты города
И снег кипит, завариваясь в кашу
И смутных дней пустая череда
Бессмыслит жизнь, ничтожит веру нашу

Мы все равно не скажем небу «Да!»
Не обратимся к суетной надежде
Дождёмся смерть, исчезнем без следа
В великом Всё, что было мира прежде

Без нас провиснут жалко провода
В сугробах замолчат автомобили
И наших трупов хрупкая слюда
Посеребрит асфальтовые мили

По переулкам ветер будет гнать
Последней чайкой
Лист моей тетради
В котором всё, что стоило бы знать
Быть может всё, чего мы жили ради

08.03.05

***
Та ночь,
Тяжёлая как воздух!
Та ночь,
Беззвучная как вопль!
Луна с небес ушла на отдых
И вместо в тучах мчался тополь
А ты как рысь рвала мне сердце
Закутанное в плоть твою
Мне до сих пор ещё не верится
Что я не умер в том бою
Потом ещё слепы от ярости
Ещё в пахучем поте ратном
Я думал о грядущей старости
А ты о девстве невозвратном

31.12.05

***
Исповедуюсь, встав на колени
Перед зеркалом я в прихожей
Трезв как стеклышко,
Просто пленник
У своей же проклятой рожи
В сероватых глазах с прищуром
Нету тёплого понимания
Это просто ведь на смех курам
Стать заложником эгомании
На меня в виртуальном мире
Смотрит с холодностью привычной
Расстреляет, поди, как в тире,
Кстати, он то стрелок отличный
Глядя с искренностью предельной
Перед смертью плету слова
Люди будут судачить неделю
Скажут: «Вот, он был голова»

Только радости, что исчезнет
Это зеркало из прихожей
И на месте моём в лонгшезе
Сядет кто-то совсем непохожий

2005

***
Осень. Последняя жатва
Я похищаю билет
В поезд, идущий обратно,
К точке сходящихся лет
Путь пролетит незаметно
Пыльный плацкартный вагон
Выйду в далёкое лето
На подмосковный перрон
И по тропинке предутренней
Бóсыми ножками в рай
Где за зелёными кудрями
Прячется древний сарай
Там на крыльцо осторожненько,
Чтобы не тявкнули псы
Вышлет мне милую Боженька
Пепельнокосой красы
Скрипнёт калитка немазано
Под ноги ляжет трава
Здравствуй, моя сероглазая!
Ты и взаправду жива?
…И от пронзительной боли
Я просыпаюсь в слезах
Поезд стоит в чистом поле
В сером пространстве гроза
Носа почти что касаются
Струи косые во мгле
Нет тебя больше, красавица
Нету на этой земле…

2006

***
Психопатичная чудовищность «Совка»
И вместе с тем его величье —
в целом
В этой стране не стоит жизнь плевка
Я бы хотел из гроба встать —
весь в белом
Чтоб подо мною треснула доска
И чтобы все немного испугались
И дуром завопили «смерть близка»
А мы бы с Машей жадно целовались,
Встав на коньки, как лебеди в ночи
Чертили б пируэт по льду селенья
И безгранично добрые врачи
Кидали б нам горящие поленья

А ты, былое сердце, всё молчи!
Тебе до кочерги, как до свечи
Которой всё священнее лучи…

2006

***
Таинственное первое лицо
Местоименье чёрной ипостаси
То золото, что призрачным свинцом
Любую радость в серый цвет окрасит

Я так устал от смертного тепла
От этих утр с их пошлым оптимизмом
От вечеров, где городская мгла
Неоновой вспухает аневризмой

От бесполезной щедрости земли
И крепких деловых рукопожатий
От молодцов, рождённых для петли
От женщин, что обязаны рожать их

От суетных и непонятных игр
В которых жизнь исходит красным соком
Пока следит за нами, словно тигр
Небытие пустым и жадным оком

Сегодня я вдруг понял, что меня
Не трогает лучей изящный танец
И занавесил зеркало, кляня
На двойнике своём живой румянец

2006

***
Если выразить очень грубо
Почему человек — не вошь:
Это мужество быть трупом
Вопреки тому, что живёшь

Это мужество быть старым
Вопреки тому, что ты молод
Это вызов прожить даром
Не теряя внутренний холод

И когда из-за глупой лени
Ты преступно разрушил всё
Не подламываться в коленях
Завывая последним псом

Но смотреть, не моргнув и глазом
Сквозь безликие дни вперёд
Ожидая, пока маразм
Твою ненависть не убьёт!

2006

***
Под беспризорною травой
Гниют и жертва и палач
А в некой камере глухой
Веками слышен тонкий плач

Он неотвязен словно стук
Тяжёлых капель о стекло
В нём отзвук самых тайных мук
В нём избавленья хочет зло

Не искупления вины
А распрямления угла,
В котором выживают сны,
В котором выжидает мгла

Да! Распрямления угла
Чтоб сердцу чёрному дышать
Перед сожжением дотла
Хотя бы пять минут,
хоть пять…

2006

***
Железо мажет маленькую птицу
Как масло мажут на горячий хлеб
Густая дробь под крыльями струится
И в рваном небе пролагает след

Из крыльев птахи выбитые перья
Как парашюты ищут горизонт
Под каждым в мёртвом воздухе империи
Горящей точкой сброшенный пилот

Но жертва, вздрогнув, выровняла вектор
Вонзая клюв в спасительный объём
И птичий ангел выключил прожектор
И с ней умчался в облако вдвоём

2006

***
В полевой бухгалтерии — страшно поют соловьи
Заклевавшие насмерть
Уже не одну мою душу
Если будут на то указания свыше Твои
Я и штаб это мерзкий
И всю эту песню разрушу
Без Тебя не могу, а без сил —
очень даже легко

Час за часом, верста за верстою
полями…
Если был бы ещё подо мною испытанный конь
Мы, наверно, к утру оказались бы все королями
А без этого сон
А без этого —
тёмная навь
Вот наверное также со мной повторится в могиле
Соловьи не позволят свободно отправиться вплавь
Значит мне до зари вспоминать
Что когда-то мы жили

2007

***
Завороженный камень,
Всем холодом впаянный в страсть
Это сердце моё, до того, как отметить удар
Тёмной паузы в пульсе — её ни купить ни украсть
Словно пауза в Морзе, на волю летящая с нар
Всё быстрее секунды, но медленней ритмы аорт
Замороженной кровью питается древний вампир
Я плыву как Писарро в ещё не построенный порт
В ослепительно новый
пока недоступный мне мир
И не надо талдычить мне бред о вине молодом
И о старых мехах
Астматично сипящих в груди
Я ступил в свое сердце
Как блудный — в родительский дом
И шепчу в его недра
«Роди меня снова, роди…»

2007

***
Ассиметрия снова
Горизонтов далеких
Ассиметрия крова
И небес невысоких
Два крыла как ресницы
Безумного глаза
Что сияет в петлице
Сержанта спецназа
Это птица, которая бьёт против правил
Как кулак, что блатную ухмылку поправил
Ассиметрия слов, ассиметрия слуха
Я опять все уроки прослушал в пол уха
И сбежал по ступенькам в кривой переулок,
Оказавшись в тоннеле…
он влажен и гулок
И в конце виден свет. Но не выход наружу:
Отражение лампы, нацеленной в лужу
Ассмитрия света, свободы и смысла
Где в итоговой сумме зачеркнуты числа
Никого не спасает тотальная боль
В уравнении мира решение — ноль
В центр лба
строго смотрит зрачок автомата
Слышу прозу команд и поэзию мата
Ассиметрия всполохом живших существ
И глубокой ночи разложенья веществ

2007

***
Мною лакомятся мухи
Из помойного ведра
Но они по форме мухи
А по сути — это духи
Духи смертного одра
Эти духи не глупы
Я насыпал им крупы
Вперемешку с цианидом
Но они летят мне в ухо
Потому что в теле мага
После смерти бродит брага
Столь потребная для духа
Кстати, знаю я источник
Этих шумных быстрых точек:
Дело вовсе не в ведре!
Где-то возле Бетельзее
Словно улей в львином зеве
В чёрной прячутся дыре…
Что там капля цианида!
Через рощи и овраги
Мчит метель мушиных орд
И кружат, наглы и наги,
Кинолентой хищных морд,
Опьянев от свежей браги,
Превратившей тело в торт

2007

***
Пенная поэзия моря
Бессильна вернуть мне ракушку
Оттого-то тону я в горе
По самую макушку

И что мне с того, что чайки
Целуют меня в висок,
Врезаясь как бы нечаянно
Мол, «слишком ты, брат, высок»

Море и чайки враги
Обречённого смерти создания
Они меня жрут, как жрут пироги
Диверсанты, вернувшись с задания

Неужели всё — это слабый крик
Из-под вод адресованный Ною?
На песке среди чаек лежит старик
Небеса плывут стороною

И что мне с того, что чайки
Крадут мою плоть как тати,
Врезаясь в меня нечаянно
Крылом задевая некстати

2009

***
Вот хрупкая эфемерность, что, наконец, исчезла,
Вдруг вырезанная из мира, как вырезка из газеты
Так долго в глаза и в сердце она мне настырно лезла
Теперь растворилась молча, а я повторяю: «где ты?»

Зачем мне пустая россыпь непрошеных фотографий
Всё тычет и тычет в это, в которого больше нету
Схвачу карандаш-заточку, ничто разлиную в графы
М, может быть, постепенно рассудок утрачу к лету

Ведь так, понимаешь, сердце зажато в тупом отчаянии
Ведь так, ужас прихватывает за горло
Какие-то люди варят бельё в безобразном чане
И кто-то бубнит над ухом «теперь уже скоро, скоро…»

07.12.2009

***
Фашизация секса!
Эстетский кошмарный пароль
Тех, кто к девочкам входит
В невинные грёзы с пилой
***
На излом испытай!
Об колено! На выверт! На хруст! —
Леденящую алость
Последнее шепчущих уст
***
Что ж, тальяночка, хмарь да сумрак…
Тошно, будто у горла нож
Но пока я ещё не умер
И люблю золотистую рожь

Над зелёной рекой рассветы
Сероватого неба ширь
Всё то, Русь, я твои приметы
С детства выучил как псалтырь

Улететь ли душою в травы
Что под ветром вечно поют?
Нет, помимо хмельной отравы
Мне другой не видать уют

Эх, тальяночка, сыпь с перебором
На пределе высоких нот
Зябко, будто дремучим бором
Ванька Каин за мной идёт
***
Создадим наше братство грозное
Чтобы карать тиранов
Только сейчас уже поздно
А завтра ещё будет рано

Все вы поднимете лапки
После трёх дней стояния
И вас заменят арабки,
Наложницы из Испании

Они заберут оружие
Их ваших трепетных рук
Противника нету хуже
Этих свирепых сук

Я вроде назвал их «арабками»?
«Наложницами из Испании»?
За это меня насмерть тапками
Исхлещут в горячей ванне!

Арабки лишь каждая третья
Но есть и русские тоже
Вся их родословная плетью
Выписана на коже

Я знаю, уроды-дети
Чтут злобных своих матерей
Из лона этих йети
Множество выйдет зверей

И мир наполнится прахом
Как пепельница в вестибюле
Подобно тому как страхом
Был полон базар в Кабуле

Подобно тому как горем
Полна была площадь в Багдаде
Которую хмурый Голем
Крушил, ревнуя об Аде

Стреляйте, мои хорошие,
Наложницы, сестры, жёны
Всю мерзость прикроет пороша
Белый хиджаб прокажённых

Давайте же резать сволочь
И в том присягнём на Коране
Пока не настала полночь
С утра будет слишком рано!
***
Я знавал академика Йоффе
Невысокий сухой старик
Кокаин, какаду и кофе
По субботам — шляпа, парик

В понедельник с утра сюртук
На обед — уха из наваги
Я любил его трости стук
Навощённые злые краги

В одночасье старик угас
Какаду он был как отец
Ненароком забытый газ
Положил и птице конец

Мне осталось от дружбы с ним
Шесть шкафов очень пыльных книг
Этот опыт непостижим!
Он загадочный был старик
***
Он был железно прост,
Всегда носил
Солдатский принцип в маршальской котомке
И для него не ставился вопрос
Покинуть всех в жару или в мороз
Когда ответ давали бы потомки

Поэтому его мы любим так
Ведь только ради нас он был злодей
(В конце концов,
А что такое слава,
Как не признание завтрашних людей?)

Мы любим тех,
Кто в прошлом верил в нас
Убийством утверждая наше право
Сидеть в жюри
Вообразив, что слава
Ходила вместе с нами в первый класс

А, впрочем, тут законна связь времён
Раскольников был очень не умён
Когда втихую зарубил старуху
Воззвать к потомкам
Не хватило духу
Но не тому учил Наполеон
***
Хорошо умереть не дойдя до цели
Всем телом обрушиться на потрескавшуюся сухую землю
Волки
С густой рыжей шерстью за острыми ушами
Будут рвать наше вонючее от солнца мясо
Один с перемазанной мочкой носа
Вскинет на миг голову и взглянет в глаза невидимому…
Наши кости,
Косточки,
Завязанные в утробах матерей
Гнувшиеся за партами
Плотневшие в дворовых футболах
Будут хрустеть на огромных белых клыках
Ни телам, ни призракам нет исхода…
Ужасом полна пустота
Кругом отчаяние и боль!
…И это сладко
Ослепительно сладко
Как молоко звезды
Хорошо умереть не дойдя до цели
***
Что за день этот зимний
Окутанный мглой!
Что за край без пальм и олив!
Если б чёрной дырой меня сердце не жгло,
Может был бы я вовсе не жив…
Если б чёрной зарей не пылали мозги
Ледяными ночами от грёз
Я б российским деньком
Не увидел ни зги
От бельмом набухающих слёз
Видно в этом разгадка
Всей жизни моей
Я пока вертикальный скелет
В моих ребрах свистит
И поёт суховей
О грядущем, которого нет…
***
Девочка седая с выжженным нутром
Что тебе там снится, ночью за бугром?
За бугром могильным
За закатным краем
Не нужны молитвы и не пахнет раем…
Впадины-глазницы
Кости на юру…
Это наши лица
Так и я умру
Девочка седая,
Помяни меня
Если только вспомнишь
В вечности огня!
***
Негры тянут персты
К раскалённым Бомбеям
В их ладонях — поющая кость
Мне же ветром из дальних пределов навеян
В недра мозга навязчивый гость

Элегантен и тонок
Слегка в Дон-Кихота
(Между нами, ублюдок вполне!)
Он вошёл в мою душу как к дочери Лота
Словно ангел на синей волне

Гость из дальних созвездий,
Миров неотмирных
Из забытого Богом угла
Это негры ему жгут куренья в кумирнях
И о нём шепчет вене игла

Нищий чёрный актёр
В раскалённом Бомбее
Я теперь в шапито моих снов
Выхожу на арену, дрожа и робея,
И довольствуюсь ролью без слов
***
День был пуст
И падал на колени
Свет,
Ломаясь о больной асфальт
Город
Растопырил пальцы зелени
Как музейный заскорузлый скальп
Снятый может быть ещё недавно
С нерождённых братьев и сестёр
Со смешных голов
Что кто-то Главный
Как ошибку
Мягким пальцем стёр
Эти души
Тех кто вовсе не был
В закоулках прячутся тупых
и восходят к городскому небу
как тоской отравленная пыль
В переулке
В тишине погоста
Тенью звука — комариный писк
Это просто нервы
Это просто
в проводах поёт под током лист
***
Стая юных чаек над валами
Каспия, разбуженного громом
А за тучей — газовое пламя
Молибден переплавляет с хромом
Весь мой Апшерон, сухой и серый
В камышах укрывшийся от ветра
Пахнущий угольями и серой
И нутром икряного осетра
Все живёт в моем глазу зелёном
Эти в дюнах сохнущие сети
Эти лодки вместо волн по склонам
Плавающие в горячем свете
***
Одинокий старик
поздним вечером кружит по городу
В побрякушки играет
Прозванивает номера
Неотступное завтра как пеплом посыпало бороду
Покаянной тоскою
За всё, что отжито вчера

А навстречу плывут полутени и полузнакомые
Обнимают, кричат и смеются о чём-то своём
Одинокий старик — математик, забывший искомое
Не понять, сколько лет, сколько зим
он с собою вдвоём

Телефоны молчат
Телефонные книги потеряны…
Занимается осень — ещё один хмурый рассвет
Эти листья — как письма:
любовины, софьны, верины…
А надеждиных нет… Извини, брат, надеждиных нет

***

Безумьеро с пером идальго
В разноцветных котах-сапогах
Что ты делаешь тут, мой дальний,
Среди рваных в драке рубах?
Среди сизой медвежьей поросли
За которой идёт охота
Ни на миг не стареющий недоросль
Из гимназии Дон-Кихота
Ты поставлен отважным пугалом
От лица всемогущего смеха
В этот всечеловеческий угол
Над которым идёт потеха

Leave a Reply